Зашел к Вардану в пятницу и без звонка. Сеть оператора Билайн вырубилась по всему городу, и я понял, что до Вардана не дозвониться. Он был свободен, сказал, что за весь день я его первый и, как он думает, последний гость. Клиентом он меня не называет, думаю, что он так никого не называет, так как душа у него тонкая и восточная. Восточная – в положительном смысле этого слова. Жаль, что в Армении Восток – дело не очень тонкое и очевидно отрицательное: если Восток, то можно бросить окурок на газон, плеваться на улице и мечтать о доме с позолоченными воротами и любовницах на правах 2-й, 3-й и 4-й жены. У нас не знают, что за вторую женщину, взятую в жены без согласования и разрешения жены основной, в Иране могут зарыть в землю и забить камнями. Дикари, в общем…

Вардан в пятницу раскрыл мне один секрет, который он хранил долго. Он сказал, что кроме арабов, евреев и американцев он еще очень сильно не любит персов. За очень личное. Оказалось, что двоюродный брат Вардана в 1983-м году работал в Ливане инженером в американской компании и его за это иранцы и местные шииты захватили в заложники и удерживали в бейрутском подвале. Они ошибочно решили, что Арам – так зовут брата Вардана – американский шпион.

- Его удерживали целый год. Избивали и допрашивали. И знаешь, что самое ужасное? Его допрашивал перс, который по-арабски не говорил. Задавал моему брату вопросы по-персидски, а он их не понимал. И не отвечал. За это его били. Но кормили неплохо. Говорили, что голодный человек может себя оговорить. Странно, правда? И вскоре Араму дали разговорник персидского и так мой брат за 3 месяца выучил персидский. Он им объяснял: «Я инженер, армянин, католик, я не шпион ЦРУ». Но ему не верили. Говорили, что армянин не может быть католиком, в Иране таких нет. Арам просил арабов объяснить им, что в Ливане и Сирии треть армян католики. И что на это ответили арабы, как ты думаешь?
- Что?
- Они ему сказали: «Бьют тебя, а не нас, так что сам и объясняй»! И как их после этого людьми можно-то считать, а?

Только дураки учатся на собственных ошибках - умные учатся на ошибках других.

Отто фон Бисмарк

У жителей Гориса мужского пола, от млада до велика, есть одна большая слабость, не замечаемая гостями города либо маскирующаяся под эффект тутовой водки. Называется она коротко: марихуана. Слабость эта присуща больше молодому и среднему поколению, но старики тоже ею грешат. Закрепив за собой образ любителей тутовой водки, горисские мужчины умело скрывают другое свое пристастие: хотя бы раз в неделю они курят  марихуану. Она в Горисе, как говорят знатоки-патриоты Гориса, лучшая в Армении, так как растет в Воротанской долине, где температура выше, чем в долине Араратской, а благодаря влажности в долине Воротана растущая там марихуана отличается изысканностью вкуса и запаха.

Многих она сгубила, но порой…  помогала найти свое место в жизни. Например, сосед моей тети, будучи мальчишкой, пристрастился к марихуане и стал ее активно курить. Вначале его поймали родители и сильно избили. Он после этого стал ходить курить на чердак, но дым оттуда по лесничному проходу спускался в дом, и его снова поймали и снова побили.  Тогда он начал думать над тем, как бы избежать разоблачения, и помогли ему в этом уроки физики и труда. Вскоре он собственными руками соорудил  под крышей дома безупречно и автономно работающую систему вентиляции, благодаря которой дым от марихуаны выветривался через щели крыши. Он был доволен достигнутым, но на этом не остановился: в течение года он смог усовершенствовать свое изобретение и представил его на школьную олимпиаду, стал победителем сначала в Горисе, потом в Армении, а в конце получил серебряную медаль на всесоюзной олимпиаде и без экзаменов был зачислен в институт имени Баумана. Ныне у него в Москве большая компания по импорту водных насосов: не вентиляция, понятно, но очень близко.

Но это редкая положительная история, связанная с курением. Отрицательных – намного больше.

Салман был одним из самых ярких представителей деревни Тех Горисского района, в которой родился и целых 17 лет жил мой отец.

Салман был сыном местного армянина Самвела и курдской женщины, которую Самвел еще девочкой выкрал из деревни под Эрзерумом во время русско-турецкой войны 1877-1878-го гг. Родители Салмана жили в мире и в любви (относительно к реальностям армянской деревни), но сам Салман отличался буйным нравом. Говорят, что всему виной змеиный яд, который он выпил в детстве. Когда ему было года 4, родители Салмана застали за опасным делом: он засунул голову в кувшин и пил из него воду. Они его вытащили, но через несколько секунд из кувшина выползла змея, которую тут же Самвел прикончил. Сам Салман вскоре начал вести себя из ряда вон агрессивно, что уже в более взрослом возрасте стало причиной постоянных драк с соседями и другими жителями деревни. Все начали говорить, что с водой в кувшине был перемешан яд.

Во многом по причине своего характера начало Первой мировой войны Салман встретил с восторгом и в 18 лет от роду направился на фронт. На русско-немецкий. Что он там делал доподлинно неизвестно, но приехал обратно в деревню только в 1920-м с медалями разного образца: царского, красного и белого. Он сам рассказывал, что уложил во время войны и смуты до 100 человек, чем очень гордился.

В Советской Армении Салману жилось трудно. Не потому, что он не любил коммунистов. Нет. А потому, что появился порядок, который Салман ненавидел. Руки его чесались, но драки не было. Во многом из-за этого Салман решил уйти от быта и реальности. Нет, он не совершил самоубийство и даже не постигся в монахи! Он стал пастухом. Утром уходил из деревни в горы со скотом, и возвращался только поздно вечером. Но счастлив он не был, ведь убийство волков не доставляло ему никакого удовольствия.

Но судьба жестокой к Салману не была, и поэтому где-то в 1935-м в горах на Салмана и его 12-летнего сына напали три разбойника. Они были вооружены ножами и потребовали от Салмана отдать им три коровы и двух баранов. Салман, как рассказал позже сын, услышав это, прямо просветлел, выпрямился и начал улыбаться. Разбойники удивились, но их удивление продлилось недолго. Через мгновение Салман поднял свою лопату и тремя движениями руки уложил насмерть всех троих.

Салмана арестовали и заявили, что он чрезмерно жестоко обошелся с разбойниками, в его поступке прослеживается дашнакский национализм (двое из убитых были турками и только один – армянин) и поэтому его надо судить. На что Салман сказал:
- Да я бы им уступил, если бы они не оскорбили мою страну!
- А как они это сделали?
- Я им сказал: «Не делайте этого, времена разбойов прошли. Сейчас советская власть у нас». А они мне ответили: «Да .…. мы и тебя, и твою советскую власть». Вот тут я вышел из себя.

Знающие, как и полагается, знают, что жители Гориса в течение последних нескольких сот лет не отличались религиозностью. Сейчас, конечно, атеизм жителей района стараются представить в качестве результата советского воздействия, но это, конечно же, не так. С религиозной точки зрения советская власть в Горисе ничего не изменила: как не знали «Отче наш» до советизации, так и не перестали не знать после.

Но мы с вами отлично понимаем, что без веры люди не могут жить. Даже если они из Гориса. Поэтому жители района верили во всякое реальное и потустороннее. В то, что кабан может ночью спуститься с гор и загрызть целую семью, состоящую из 10 человек, в то, что тутовая водка положительно влияет на работу мозга, в то, что медведь может изнасиловать охотника, если тот пошел на него с ружьем (поэтому надо ходить с пистолетом), в то, что ГЭС не производит электроэнергию, а фильтрует рыбу из воды, в то, что у горисских жителей особая конструкция мозга, выгодно их отличающая от иных и т.д. Но самой оригинальной верой, точнее суеверием, жителей Гориса  была убежденность, связанная с фатализмом посадки орехового дерева.

В субботу я оказался в парикмахерской  чуть раньше условленного времени и вынужден был ждать, пока Вардан закончит стричь очередного сирийского армянина.  Уселся и был вынужден  выслушать разговор женщин, которые стригли, с женщинами, которых стригли. Разговор показался мне удивительно интересным. Они говорили про мужчину, который недавно крестил своего ребенка и на крестины пригласил свою бывшую жену.

- Хамство. Я всегда говорила, что он ничтожество.
- А что ты от него ожидала. Вот уже лет 20 я говорю, что он бескультурная дрянь.
- Бедная стояла вся такая грустная. Не могла не прийти, ведь сказали бы, что она закомплексованная.  За один день состарилась. На следующий день посмотрела я на нее и поняла, что она жутко пережила.

Мне стало очень грустно за эту женщину, которую я не знал. Но дальнейший разговор меня еще больше расстроил:
- Он вообще скотина. Какой это мужик, если он отказывается даже признать то, что он армянин.

Я сразу понял, что ситуация очень нестандартная. Мужчина крестит ребенка в церкви, но отказывается признать, что он армянин, да к тому же на крестины приглашает свою бывшую жену, которая там  же начинает так переживать, что тут же старится на несколько лет. Честное слово, я его возненанидел. Дрянь какая…

Но, слава Богу, все вскоре прояснилось:
- Бедная Алла!
- Сама виновата, что вышла замуж за Филиппа.

Боже, меня вдруг начало тошнить. Мне стало стыдно за то, что я подслушал разговор. Но на помощь пришел Вардан, который по-русски не понимает и поэтому пропустил разговор о "бедной Алле".
- Садись, дорогой. Ты хорошо выглядишь!
- У меня свидание.
- С кем?
- С женой.
- А, хорошо, - улыбнулся Вардан.

Как только он начал меня стричь, мне позвонил отец моего друга из Москвы. Мы с ним минуту поговорили на русском, что Вардана очень расстроило:

Мне было лет 7, когда мама впервые взяла меня в музыкальную школу. Она очень хотела, чтобы я научился играть на пианино, ведь на нем умели играть как бабушка, так и дед. А тетя моя уже 30 лет работает учителем музыки.

Мамина знакомая, работавшая в музыкальной школе, решила проверить мой слух. Не знаю, насколько удачным был ее метод тестирования, но она маме сказала, что со слухом у меня реальные проблемы.

- Но ничего, приведи его через год. Может ему просто рано.

Через год мама снова меня отвела в музыкальную школу, но уже не к своей знакомой, которая, как решила мама, почему-то специально не хочет увидеть во мне будущего гения, а к другому специалисту. Это был мужчина средних лет, в очках и с потной лысиной. Не помню его фамилию, но звали его странно – Перч. Перч, послушав меня, произнес совершенно нечуткое:

- Редко мне попадаются такие дети. У него полностью отсутсвует музыкальный слух. Ну полностью. Нет никаких шансов, он даже через 5 лет обучения не сможет ничего сыграть.

Маме было грустно несколько дней подряд. Я услышал, как она по телефону сказала тете:

- Наверное, в отца пошел. Какой стыд. Ты никому не говори, что он оказался таким.

Именно в тот день я понял, что я – не совершенен.

Вообще в традициях горисского воспитания важное, иногда даже чересчур важное место занимает указывание детям на их недостатки. Иногда прилюдное указывание.

Со стороны моих родителей активной критики моих минусов не было. Но со стороны родственников – много.

Где-то в 6 лет моя тетя Елена мне сказала, что у меня чересчур светлая кожа, что очень плохо отразится на моем мужском виде. Услышав это, дед сказал: «Ничего, он вырастет и женится на ассирийке, ты же у нас вышла замуж за ассирийца, и у него родятся такие же негритята, как у тебя». Тетя расплакалась и ушла, а дед остался лежать и улыбаться на диване.

Где-то в 7 лет моя тетя Вардануш сказала, что я не умею заправлять свою одежду и поэтому всегда буду отличаться неряшливым  видом. Деда рядом не оказалось, к сожалению. Может поэтому тетя продолжила логический ряд дальше: «И поэтому тебя на хорошую работу не примут, и ты женишься на доярке».

Мой парикмахер Вардан вчера мне сказал, что больше всего он не любит буржуа. Я его спросил, а кто такие буржуа в Сирии, и он ответил:

- Вот посмотри. Если человек кушает больше, чем ему необходимо, то он буржуа. Если он гоняется за чем-то особенным, которое должно его отличить от иных, то он буржуа.

- Может это просто мещанство?

- А что такое мещанство?

- В общем, это не важно. Но вот ты не буржуа, правда? Хоть и полный.

- Нет, конечно. Я когда-то был им, но перестал. Во многом из-за своих волос.

- То есть?

- Понимаешь, когда я был ребенком, моя семья в Сирии жила не богато. Я этого очень стеснялся и старался вырваться в более престижный круг. Терзал отца и мать, чтоб они мне покупали джинсы и красивые майки. А потом вдруг в Алеппо открыли магазин, в котором начали продавать западные шампуни. У моей одноклассницы, в которую я был влюблен, волосы начали этими шампунями пахнуть, что вообще дергало мою душу и тело. Я пошел домой и сказал, что я больше не хочу мыть голову мылом и хочу шампуни. Однако у родителей денег не было. Но потом вдруг шампуни начали ввозить контрабандно и продавать дешевле. Делом этим занимался наш сосед Акоп. Но вот в чем беда: через пару недель после того, как я начал мыть голову этими шампунями, у меня стали выпадать волосы. Стали и не перестали даже после того, как я пересатал ими пользоваться. Потом оказалось, что Акоп эти шампуни не ввозит, а делает сам в своем подвале. Делает из моющих средств. Короче, Акопа побили, но выпадание волос не остановилось. Вот так я разочаровался в буржуазности!

- Да, печально!

- Ничего, мой отец и дед тоже в 18 облысели и ничего!

- Как? Тогда, может, это генетика?

- Нет, это от шампуней.

- Но все же если у отца и деда было то же самое, а они шампунями Акопа головы не мыли, то значит это было генетическое.

- Нет, это наивный подход. Все произошло из-за моей буржуазности, в которой я разочаровался. Вот ты правильно делаешь, что моешь голову только сирийским мылом.

Горис, как я писал неоднократно, является городом, лишенным национализма в классическом смысле этого слова. Я никогда за горисскими столами не слышал того, что слышал за традиционными армянскими: «мы - армяне», «мы», «наша земля», «враги» и пр. Поэтому когда уже в школе я столкнулся с проблемой незнания общеармянских проблем, я сразу же обнаружил, что я один такой безграмотный. Я был не в курсе того, что кто-то меня ненавидит из-за моей национальной принадлежности, что, как сказал директор школы, репатриант Инегджян, «наша настоящая родина осталась за границей». Инегджян был честнейшим человеком и нашел свою настоящую родину в Австралии в 1992-м. Я рад за него. А я, как был без, так и остался без...

Однако в Горисе, на самом деле, не так все просто. Ни для кого, кто знает этот город, не секрет, что горисцы – горисоцентричны и космополитичны одновременно. Когда они куда-то переезжают, они руководствуются принципом «мир – велик, человек человеку – друг». Когда же кто-то собирается к ним переехать, они становятся просто невыносимыми. Сначала они гостю объясняют, что жить в городе просто невозможно – нет воды, зимой холоднее, чем в Сибири, летом душно, и куча других проблем. А если гость все же решает остаться, они начинают делать гадости. Самого разного толка.

Дядя Миша был соседом моих дедушки и бабушки. Он был типичным горисским националистом, который всячески старался сохранить самобытность города:

- Вот я кому-то нахамлю в городе. Этот кто-то меня может за это побить. Но не сделает, так как я, скорее всего, знаю его отца, а он, скорее всего, моего головореза-сына. А представьте себе я хамлю какому-то приезжему, который всего этого не знает. Мне тогда будет  хана.  Я за то, чтобы мы сохранили нашу свободу хамить тогда, когда нам захочется это делать.

Локальный национализм Миши всегда был пассивным, он больше говорил, чем делал. Но все изменилось в тот день, когда в Горисе начали строить гостиницу. В 100 метрах от дома Миши.  От этого Мише стало очень плохо и он начал ходить по городу и говорить:

- Гостиница – первый шаг к захвату нашего города. Надо им помешать, надо!